Лидия Резникова (blagorazumnaya) wrote,
Лидия Резникова
blagorazumnaya

Categories:

Фантастика

«ТРИСМЕГИСТ»
Часть 2: «АЛХИМИК»
тро

Италия, 15 век:
Я и сам не понял, что произошло, почему внезапно изменилась моя жизнь.

С малых лет я водился с цыганами и хорошо усвоил их нехитрое ремесло. Теперь же мне не было нужды воровать – все, чего бы я ни пожелал, находилось в подаренной Небесным Дедом волшебной котомке: сначала сладости и игрушки, а потом разноцветные камешки и звонкие монеты.

Порой внутри оказывались добрые напутствия от славного Старика, которым я обязательно следовал и прилежно исполнял.

По Его совету я стал обучаться нотной грамоте у знаменитого в Генуе маэстро. Но мне не хотелось посвящать себя музыке.

После школьных занятий я надевал крылатые сандалии, набирал на магическом посохе произвольную комбинацию знаков и отправлялся летать по спиралям галактик, опережая свет.

Однажды я разогнался не на шутку, да так, что на одном из крутых поворотов чуть не столкнулся нос к носу с самим собой.

От неожиданности мы отпрянули в противоположные стороны, я тут же перескочил на чью-то удаляющуюся волну и бросился наутек,

однако долго сожалел об упущенной возможности подружиться со своим вторым «Я».

Иногда мне попадались обитаемые экзо-планеты, населенные  фантастическими чудовищами, и тогда я исподволь наблюдал за их странными повадками.

Но у меня никак не получалось увезти домой ни одной особи, потому что они умирали, едва я поднимался на летучих сандалиях ввысь.

* * *
В раннем детстве, когда любопытство – почти осязаемо и требует творческого воплощения,

как-то раз я вытащил из котомки отправленный любящим Богом-Отцом стеклянный свиток, в котором двигались рядами: от простого → к сложному, числовые последовательности.

Это был первый прыжок в увлекательный мир, который до этого я не знал – мир науки.

В тот период по стечению обстоятельств меня интересовало понятие бесконечности, и в попытках отыскать альфа и омегу всего на свете, я забирался на искусственных крыльях все дальше и дальше по зрительно обозначенному лучу, направленному через условный центр к обочине Вселенной.

Подавляя приступы головокружительной клаустрофобии (боязнь закрытого пространства) в одинокой замершей пустоте я упрямо подстегивал энтропию, пока на индикаторе координирующего жезла не замерцала шкала, обозначая предельную величину.

Впервые мне стало неуютно в космосе, словно в клетке, ибо отныне я знал, что диапазон перемещений – конечен, и подлинной свободы нет.

После этого я повернул время вспять, предполагая приблизиться к сингулярности, но в конце концов, вернее, в начале начал,

столкнулся с ослепительным количеством огня и едва не застрял в вязком прото-эфире навсегда.

В этом неудавшемся исследовании я оказался словно мяч, отскакивающий от осадных стен, и сделал вывод, что бесконечность ограничена не физической природой, а барьерами в виде непредвиденных обстоятельств.

Изнуренный парсеками, я оставил эволюцию звездам, а сам вернулся в родные пенаты.
* * *
Порой, тайком наблюдая за женщинами, я сравнивал их с цветами, мысленно украшая ожерельями из драгоценных камней – тех, что в избытке перекатывались в моей котомке.

В искреннем неравнодушии к красоте, я счел нужным брать уроки гармонии в художественной мастерской легендарного  Андреа дель Верроккьо –

настоящего универсала, попасть к которому в ученики было редкостной, а потому дорогостоящей удачей.

Вместе с другими подмастерьями я грунтовал холсты для живописи, водил кистью по сырой штукатурке, присутствовал при огранке минералов, изучал архитектуру, старательно точил ножи для тайно эксгумированных трупов.

...Как-то мы с Лео из Винчи, так же одержимым высоким искусством как и я, сидели на берегу декоративного озера, созданного приглашенными столичными дизайнерами,

рассматривая на глянцевой поверхности высаженные симметрично водяные лилии,

и философствовали о присущей лишь органике закономерности пропорций,  подмеченной еще древними геометрами и воспринимаемой зрением как Прекрасное.

Мы сопоставляли длину и ширину изящных раковин, сравнивали крылья бабочек, рассекали на части сконструированными из веток подобиями  циркуля

изображенного на мокром песке витрувианского человека, перепроверяя соотношение 38:62, которое так и назвали «сечением» – золотым, то есть божественным.
                                     * * *
Постепенно я освоил тонкости ювелирного мастерства, научился ваять бюсты,  а на занятиях по анатомии вызубрил все узоры переплетений мышц и расположение внутренних органов;
т 5

и, впервые самостоятельно, а не с помощью чудесной сумы, выделил из каолиновой глины путем травления кислотами под воздействием высоких  температур – горсть легчайших металлических зерен, похожих на припорошенную инеем замерзшую ртуть.

Когда об этом открытии прознал король, Его Величество sir Лоренцо Медичи Великолепный, то пожелал выкупить для ордена иллюминатов сей элемент «алюминий», и с просьбой более его не производить, заплатил Учителю за каждую аптекарскую унцию баснословные деньги.
* * *
После того, как я изучил у сеньора Верроккьо множество полезных вещей и приобрел целый ворох необходимых навыков,

то ушел из той эпохи, став путешественником, не только в охвате параллелей и меридианов, а и перекручивая стрелки часов.

Однако жажда познания не давала покоя, и тогда я прятался в библиотеках прошлого или зависал в читальнях будущего, а на досуге анализировал уравнения, рекомендованные стеклянным свитком.

Несколько лет я стажировался у различных экспериментаторов, глядя в микроскопы или описывая химические реакции, собирал масляными руками механические агрегаты, возился со схемами, соединял несоединяемое и забегал вперед во времени, чтобы посмотреть, что из этого вышло.

Маститые наставники, используя в свою выгоду присущее мне усердие, даже не догадывались, что состоящий у них на службе покладистый ассистент,  на самом деле – маг, способный извлечь из заветной табакерки даже черта.

Каюсь, что так и не получил престижного академического диплома, хотя моя жизнь сама по себе оказалась увлекательнейшим образованием.

В отличие от самого просвещенного грамотея, высокопарно оперирующего новомодными терминами, я не загрязнял голову шелухой абстрактных теорий, а выбирал для осмысления лишь проверенные методики,

вникать в которые имело смысл, так как прогресс развивался настолько стремительно, что вскоре даже я потерял интерес к монтажу очередных чудес техники.


Далее: часть 3 "Святые и Падшие"
Tags: Фантастика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments