Лидия Резникова (blagorazumnaya) wrote,
Лидия Резникова
blagorazumnaya

Фантастика

«ТРИСМЕГИСТ»
Часть 3: «СВЯТЫЕ И ПАДШИЕ»

т 7
По этой причине я, оснащенный разнообразными знаниями 19-летний неоперившийся отрок, вознамерился испытать свои умения на практике,
избрав полем деятельности Древний Египет: дабы познавая с азов прошлое, не споткнуться в будущем о настоящее.

Итак, в один из реальных понедельников до новой эры, подгаданный мной к солнечному затмению в качестве впечатляющего реквизита, 
слоняющиеся без дела по дворцовому комплексу в Мемфисе сиятельные сановники под предводительством несовершеннолетнего Фараона, блокированного зевающими в ожидании обеда телохранителями,

неожиданно оказались в центре захватывающего шоу, где я – главный герой, облаченный для сверхъестественности в переливающийся голографическими блестками скафандр,

в роли чародея
виртуозно левитировал над коптящим видениями жертвенником, выстреливающим в неумолимо меркнущее небо залпы пиротехнических созвездий: словно мифологический Анубис, явившийся с предупреждением о возмездии Судного дня.

В кульминационный момент светопреставления, когда по сценарию и наяву в природе на короткий период восторжествовала ночь, внезапно оживший  маскарон, выгравированный в каменном барельефе типовой постройки дельфийского оракула, голосом обреченного робота торжественно возвестил собравшуюся поглазеть на невиданное зрелище почтенную публику, что:
«Телепортация
Трижды-величайшего наиба* Гермеса,
важной птицы, слетевшей с крыши Олимпа,
того-самого неуловимого Меркурия, именем которого нарекают планеты,
и откомандированного сюда ослепительным светом Ра вещать стратегические прогнозы по разливам Нила и составлять гороскопы по сдвигам в фазах Луны, – успешно завершена».

Тут я, внутренне забавляясь шоком и трепетом изумленных придворных и не дожидаясь осознания происходящего на их глазах постановочного действа, предусмотрительно  усилил спецэффекты и с помощью сигнальной ракеты возвратил вынырнувшее из тени Солнце на его законное место.

Колдовство удалось на славу – по всей округе, куда бы я с высоты ни кинул взгляд, только двое оставались в вертикальном положении:
я сам, парящий в клубах едкого дыма среди стаи испуганных ворон и – под ногами – мой визави: остолбеневший от потрясения фараон Джосер, вросший ступнями в раскаленный песок.
* * *
Мы – почти ровесники – быстро нашли общий язык. А так как на белом свете лишь одному из прорицателей не понаслышке известны млечные пути,
я сразу зарекомендовал себя как самый правдивый астролог среди лжецов, окружающих юного монарха, под которым, кстати, вовсю шатался трон!

За царские почести, оказываемые моей персоне, я укрепил фундамент государственной власти с помощью пары наперсточных фокусов и конституционной поправки, касающейся религии.

Отныне мы с Джосером совместно принимали парады, справляли праздники и коротали будни за возведением культовых пирамид для нетленных тел его самого, жены и прилагающейся к ней тещи, детей, неродившихся внуков, сотни наложниц и полчища императорских котов.

т 11
Порой, глядя на туземные обычаи двора, во мне просыпался  озорной  цыган из детства, и тогда я, как бы невзначай, шутя, безобидно подшучивал над дремучим суеверием египтян: изображая то свирепого Громовержца, то психоделического Медиума, то стреляного воробья Феникса – неунывающего ни при каких катаклизмах.

...Пока не затосковал о годах, уходящих, как мне казалось, совершенно впустую.
В своих необременительных хлопотах я все чаще вспоминал о Благой Вести, с которой вернулся в Суету Сует из божьих объятий.
С тех давних пор Отец так и не появлялся в наших палестинах. Путь же в ментальный мир был для меня открыт так, как и для других людей – лишь в воображении.
* * *
Когда-то я оказался Избранным Богом по счастливой случайности, не имея на то особых заслуг.
Быть может, именно из-за чувства вины перед менее удачливыми собратьями, меня стал тревожить разрушающий эмоционально-психологический аспект бытия – общества или индивидуума – охарактеризованный после некоторых раздумий, как:

всепоглощающее стремление добиться, во что бы то ни стало, некоей насущной потребности, однако, невозможно - не осуществимое даже после многократно приложенных до максимального уровня всякого рода умственных и физических усилий. Или, попросту говоря, безысходность.

Итогом же обреченного уныния Слабого от недоступности получить Желаемое, становится фанатичная вера в потенциального Помощника, Заступника, Покровителя, Спасителя – кому как удобнее полагать.

А так как я уже снял пенки щедрой милости Вышнего, то теперь, чтобы оправдать его доверие, постарался отыскать самое убогое место на Земле, откуда громче всего доносились стоны и жалобы мытарей, и, прибыв туда в качестве волонтера, принялся изо всех сил помогать несчастным:

с вселенским размахом рассыпая на непаханных полях закрома чьей-то родины,
или неуловимо-причудливыми пассами хилера извлекая из инвалидов хронические болезни,
либо, обливаясь едким потом в полуденный зной, выпекая в пустыне
для праздных бездельников многочисленные хлеба.


Однажды я по глупости додумался выдать из своей котомки в иерусалимские храмы, до чрезвычайности погрязшие в грехе и коррупции, по ларцу с драгоценностями, в обмен на клятвенное заверение от каждого административного корпуса придерживаться праведной жизни.

Теперь-то я знаю: обязательства даются, чтобы их нарушать.

Когда я разочаровался в пустых обещаниях ненасытных фарисеев, бессовестно продолжающих террор в отношении крепостной паствы, то потребовал у мошенников перенаправить пожертвования в пользу бедных.

О моей наивности не напишут библейские летописцы. Горькое прозрение пришло только на Голгофе: алчным слугам сатаны было недостаточно денег!
Но и трусливо прикрываясь вывеской закона, они не дерзнули поставить меня на колени, опасаясь народных волнений.

Умирающий на кресте, я парил среди грозовых туч, а разбойничий синедрион коронованных друг другом воров по-шакальи толпился у покрытых язвами ног, страшась оставить свой преступный пост в ожидании услышать цену за оставленную мне жизнь – координаты места, где сокрыты копи царя Соломона; однако, с каждой алой каплей, истекающей в траву из пробитых палачами стигматов, навсегда прощаясь с радужными планами на скорое обогащение.
* * *
Слава Господу – Он воскресил меня!
Утвердив официально собственным материальным обликом победу добра над злом, я бежал, чтобы в одиночестве исцелить душевные и физические раны.

Но с тех пор, просыпаясь на рассвете, каждый раз я отчетливо слышу голоса страждущих, призывающих Искупителя в молитвах, и замечаю, как подавая милостыню, они пристально вглядываются в лица усталых пилигримов с заплечной сумой и посохом в руках...

*Наиб – вестник, арабск.

Далее: часть 4 "Навеки в прошлом"
Tags: Фантастика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments