Лидия Резникова (blagorazumnaya) wrote,
Лидия Резникова
blagorazumnaya

Фантастика

«ТРИСМЕГИСТ»
Часть 4: «НАВЕКИ В ПРОШЛОМ»

т 12


Авантюристу, имеющему несколько лиц, необходим собственный дом, где, скидывая маски, он обретает самого себя.

Окончательно избавившись от утопий, свойственных молодости, я решил раствориться в дымке Грядущего – счастливой и благостной эре Пятого Миллениума,


когда Земля будет приведена в эстетический вид и мягкий климат, а горести и печали вернутся в ящик Пандоры и, надежно запечатанные представителями Восьми планет,

отправятся в последний  путь к преследующей Солнечную систему всепожирающей Черной дыре, заблаговременно обнаруженной под-наемными астрономами  для триумфального уничтожения.
* * *
К сожалению, из-за личной небрежности заманчивой мечте не суждено было сбыться на этот раз.

Сняв предосудительные ограничения скорости, я торопился к новым горизонтам, пока, споткнувшись о покосившийся шлагбаум первого тысячелетия,  не стали рваться мои скороходы.

Надо сказать, что за десятилетия бесконтрольного использования,  снаряжение  давно имело неприглядный вид:

- крылатые сандалии истоптались и с трудом носили меня по земле, не говоря о далеких уголках Вселенной,

- шлем, функции которого я до конца так и не выяснил, – деформировался,
и все труднее при перелетах давалось в нем дыхание, и все болезненнее покалывало незащищенную шею,

- а незаменимая котомка, из которой я привык получать средства на пропитание – прохудилась, и чем чаще я реставрировал прорехи, тем реже выпадали из неё ценные безделушки: из-за латок, нивелирующих волшебство.

Увы, сейчас я не мог применить и привычную магию жезла к восстановлению испорченных доспехов, так как неограниченные благодеяния Христа свели чудодейственную энергию Кадуцея на нет.

Судя по всему,  моей экипировке оставалась пара часов эксплуатации, не более,  пока она окончательно не развалилась.

Теперь я опасался застрять навеки в прошлом, тогда как сам стремился в будущее.

Да, я умнел пропорционально тому, как превращался в рухлядь кошелек, и с каждым шагом в новый день прибывала дополнительными трещинами истертая подошва сандалий.

Поэтому, осторожно открепив от кроны жезла потускневший элемент, я как можно скорее поместил его для подзарядки в жерло необычного африканского вулкана, извергающего вместо тривиальной магмы – невидимые изотопы.

Посредством их излучения я надеялся выбраться из ловушки, в которую так неосмотрительно попал.

... Еще в древнем Египте, будучи патроном Джосера, я всерьез рассматривал этот природный ядерный реактор*,  как базис для становления глобальной цивилизации с центром в дельте Нила,

и даже загорелся мега-идеей строительства футуристического города с  подсветкой, восхваляющей неоновой рекламой абсолютную власть Фараона,

однако потом, в силу нескольких причин, основные из которых – отсутствие индустриализации и квалифицированных кадров, – передумал и решил ограничиться в Мемфисе силой мускулов рабов и ослов:

первые, сидя на крышах дворцов, вращали движки встроенных внутрь апартаментов  потолочных вентиляторов с лопастями, оклеенными птичьими перьями – для красоты и аэродинамики;

вторые, с помощью системы рычагов ворочали по пустыне каменные глыбы будущих пирамид.

Да и сам Джосер был непритязательный малый с отсутствием имперских  амбиций и довольствовался тем, что имеет,

поэтому я, вволю нагулявшись в свой отпуск по туристическим маршрутам Хрустальных гор, стеной прикрывающих доступ к вулкану,

как говорится, –  временно покинул помещение.

Тому урановому источнику, так удачно подвернувшемуся мне под руку, и поныне нет названия, ибо после того, как спустя девять лет от сего дня я вернулся на черный континент, чтобы забрать оставленный на лечение потухший стелларатор*,

он, благополучно реанимированный, сияющий жизнерадостным ультрамариновым спектром из отражающего алмазного броне-футляра, сумел поглотить из недр вулкана всю имеющуюся энергию распада,

и, наняв за бижутерию местных пигмеев, я распорядился сравнять этот заколдованный нарыв с остальным рельефом, пустив по нему русло реки – во избежание возобновления цепной реакции.
* * *
Но положительному результату всегда предшествует вереница бессонных ночей и сомнений, а пока, скрепив надеждами сердце, мой корабль взял курс туда,

где снедаемая феодальными противоречиями,  расползалась по швам от набегов варваров и снова восстанавливалась на античных руинах

отчизна – Священная Римская империя, в отдаленную Провинцию которой на юго-востоке  юной старушки Франции

я и перебрался, чтобы переждать время, необходимое для накопления плазменной энергии батарей.

...Поселившись в опрятной гостинице, я отложил амуницию и магию в долгий ящик и, примирившись с судьбой, стал учиться жить...
* * *
Я неоднократно подмечал, как с приходом зрелости порой меняется характер:

лоботряс может превратиться в трудоголика,
весельчак – в унылого зануду,
а здоровяк, которому море по колено – через какие-то пятнадцать лет боится отойти от судна.

Но всякий старается вовремя обеспечить себе уютный теплый стан для беспощадной осени, предшествующей неизбежному Покою.

И хотя я был еще молод, но оказался вынужден, так же как и многочисленное большинство испытать, что значит «собирать камни».

После короткого аудита наличности выяснилось, что мое финансовое положение пребывало весьма далеко от нищеты, тем не менее, я понимал, что пришла пора навести порядок в делах и карманах.

Давно следовало подстраховаться на всю оставшуюся жизнь, особенность же состояла в том, что вопреки обыкновению, мне требовался задел с размахом примерно в сотню тысячелетий.

Не буду спорить, что любой, имей он мои ресурсы, успешно справился бы с подобным затруднением,

используя информацию, а не колдовство, обеспечил бы на веки вечные себя и своих потомков.

Без ложной скромности замечу, что приглянувшийся мне протяженный участок на Побережье, по старым ценам обошелся совсем недорого,

а благодаря налогам, выплаченным за него единожды и на-Всегда одному из отважных соплеменников, – у того появилась казна и армия, а у меня в подручных – покладистый княжеский род с долгосрочными перспективами.

Я с легкостью мог бы подмять и экономику, если бы поставил такую задачу, но мне важнее всего – свобода, ведь я романтик, а не капиталист.

...Быть независимым рантье – что может быть в этом мире спокойнее, достойнее и надежнее для того, чтобы поддерживать в обществе вес и утолять скромные потребности.
* * *
Детально разобравшись с мелочной рутиной, и обустраивая быт возведением родового поместья, я, в ожидании заряжения основного инструмента жезла, замыслил аккумулировать и собственный, пусть и необширный, жизненный опыт.

...В те мучительные месяцы потерь мне, как никогда, был необходим сопереживающий собеседник – такой, который сладил бы с моей тревогой, повторяя следом пройденный путь.

Но я был одинок... И мог довериться только молчаливому пергаменту. В глубине столетий, на заре становления Европы, я превратил себя в добровольного отшельника, чтобы запечатлеть опутавшие разум волнующие воспоминания.

В моем кругозоре оказался целый музей экспонатов:

– загадка Триединства и расплывчатые образы Отца,

– хроники потрясающих приключений и повседневные наблюдения за  монотонным движением звезд,    

– способы вычислений промежутка от начала и до конца света,

– карты потоков сознания

– и всего лишь несколько шагов до края Вселенной...
т 10

В своих рукописных странствиях я встретил вновь первую любовь и забыл последнюю связь, заново испытал рождение и повторил историю человечества на ринге биологического отбора,

совершил омовение в минувшем Потопе и обсушил волосы в предстоящей   Катастрофической Засухе, обнажившей пытливым кладоискателям тайны потерянных городов.

Я никогда не прятался от невзгод и с гордостью подробно поведал в мемуарах о подвиге, за который удостоился Шелковой ленты,

и на чьей стороне ломая копья, получил статус ветерана в утомительной череде конфликтов Хищников, Растений и Птиц – против Рыб, а после уничтожения последних – между собой: за право господства над Насекомыми.

В итоге, хотя мои сочинения и оказались похожими на фантазии, я излагал события в том виде, как они происходили на самом деле.

Старшим поколениям следует общаться с потомками посредством Слова, делясь приобретенной мудростью, либо, ограничиваясь перечислением фактов и описанием явлений, оставить их оценку Грядущему.

Рано или поздно я попытаюсь прояснить и что такое Время, открывающее универсальным ключом лабиринт в иное измерение, но тот бестселлер сразу же потребуют изъять из продаж и обозрений отъявленные физики-фундаменталисты, рьяно стерегущие от свежих веяний поросшие мхом общепринятые заблуждения.
* * *
После того, как записи, атласы и дневники были оформлены должным образом и скреплены в массивные фолианты, я отправил их копии с почтовыми курьерами в несколько монастырских архивов и библиотек,

обоснованно полагая, что составленные труды принесут какому-нибудь научному сообществу определенную пользу,

однако вижу со стороны, как изъеденные грызунами потускневшие издания до сих пор пылятся на полках среди остальной никчемной макулатуры.

Казалось, я окончил свою работу. Но предстояло сделать кое-что еще, очень важное.

...Внезапно я с содроганием вспомнил, как когда-то – так давно, что наверно во сне,

в чужой атмосфере раз за разом очищал из милосердия охрипшее дыхание агонизирующего Гибрида, экспедированного сумасшедшими генетиками на непригодный для обитания Марс – во имя торжества науки.

Вместо того, чтобы воспользоваться моей, невесть откуда подвернувшейся помощью, наблюдающие онлайн за происходящими событиями авторитетные специалисты NASA, радостно восклицая, в спешке сканировали  интерферометрические данные,

принимая мою тень за инопланетный призрак, исступленно мечущийся по модульному лазарету в поисках спасительных медикаментов, растворяющих  полимерную кровь.

А когда все было кончено, никто и не подумал помолиться за упокой искусственной души первопроходца.

Тут же выбросив беднягу из головы, горе-консультанты флегматично разбрелись по делам и офисным скорлупкам...

Вот поэтому мне хотелось найти такое воплощение своему посланию в будущие века, которое, объединяя в одном целом
мысль, богатство, красоту
основные фракции подсознательного воздействия на хромосому человеческой  алчности,

имело бы неисчерпаемый ресурс внимания со стороны любого социального сословия: от простолюдинов до аристократов.

Итак, я синтезировал Мысль и готов через Действие преобразовать ее в великолепное Произведение,

избавиться от которого, либо уничтожить не посмеет ни рука преступника, ни ревность ученого, такое, что в экспозициях выставляется на почетное место и оберегается за семью печатями.
Только драгоценный камень идеальной чистоты позволит восславить в Вечности мое имя наравне с сияющим ореолом Всевышнего!

В раздумьях и вычислениях я подыскивал подходящий дорогостоящий материал, но...

На протяжении лет используя дни за строительством каменного дома, а ночи – в занятиях бесполезным литературным зодчеством, я был не только измотан, но и по-настоящему стеснен в средствах.

На неухоженной земле, в недостроенном замке, с незавершенным делом – мной все сильнее овладевало отчаяние,

а вокруг царили бесхозяйственность  и несметное количество склеенных в ленты манускриптов...

ПРИМЕЧАНИЯ:
Стелларатор – тип реактора для осуществления термоядерного синтеза, замкнутая ловушка для удержания плазмы. От лат. stella – звезда.

Природный ядерный реактор в Окло, Габон, Центральная Африка.  В настоящее время реакция прекратилась из-за истощения запасов изотопа U235.

Далее: часть 5 "Изумрудные скрижали"


 
Tags: Фантастика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments