Лидия Резникова (blagorazumnaya) wrote,
Лидия Резникова
blagorazumnaya

Фантастика

«ТРИСМЕГИСТ»
Часть 5: «ИЗУМРУДНЫЕ СКРИЖАЛИ»

т 4
Свою – удивительной для мулатки красоты – сводную сестру ко мне в резиденцию отправил с деликатным поручением Джосер,

чтобы незаметно отвлечь от захватившего мой рассудок проектирования небоскребов в Сахаре,

строительство которых, после серии аварийных обвалов Вавилонского зиккурата,  представлялось египетскому истеблишменту полным безумием.

Я помню, как ощущал янтарную кожу и сходил с ума, когда упругие змеиные мышцы пульсировали в мой ритм.

Ее тело подарило мне сына, а воздушная Шуит* улетела в языческий африканский Рай.

Я похоронил принцессу в затерянном эллинском пантеоне и, повинуясь воле ее зеленоглазого Ангела,

бережно укрыл холодное тело мириадами безупречных изумрудов – совершенных, как она сама.
* * *
Однако теперь я цинично решил забрать свои камни.
И снова собрался в путь.

Это было словно заурядное путешествие во времени, но с иного ракурса: гужевым транспортом и невероятно медленно.

Перед глазами мелькали миражи знойной юности, которую, как прибрежный ил,  унесли за собой в никуда воды священного  Нейлоса.

...Я опять стоял среди мраморных колонн и размышлял, не решаясь встретиться лицом к лицу с законсервированной мумией.

Почему я медлил?

Может быть ожидал, что спустя множество прошедших эпох стану свидетелем ритуала чудесного перерождения?

Или раскаивался в минувшем предательстве, потому что не пытался Её спасти?

...Я и поныне, словно безжалостный коллекционер, оставляю очередную страсть в жертву недолгого века...

Вероятно, сам Бог не позволил мне совершить  грех осквернения могил.

Едва я подошел к потайной плите и пустил в ход вращательный механизм, открывающий доступ во внутреннее пространство,

как  шальной аэролит, падая с зияющей пустоты, ворвался вместе с вечерней прохладой в спутанную паутину глубокого сна

т 2

и, рассыпая оранжевые протуберанцы, с грохотом устремился по ступеням вниз к завершающей преграде в подземные владения скорби:

скрывающей массивную дверь керамитовой кладке, которую я сам, замуровав после печального обряда, скрепил династической печатью Нехерофес*.
                                     * * *
Когда в галерее наступила мертвая тишина, и слегка рассеялся терпкий аллерген ароматических смол,

я сделал осторожный шаг через развороченный взрывом проем, окунаясь в душный полумрак потревоженной гробницы.

Открывшийся взору засыпанный пеплом ветхий хлам, предназначенный для использования на Том свете и рассортированный древними жрецами по угодливо распахнутым золоченым сундукам,

еще продолжал тлеть локальными очагами, иллюзорно оживляя под зеркальным сводом трагические силуэты алебастровых богинь, едва удерживающих трепещущими в бликах пальцами

эфемерный саван, ниспадающий осколками с высокого постамента, в центре которого под гнетом небесного снаряда сочился изумрудным дождем разрушенный саркофаг.

Через два года
«Я, сын безграничного Космоса, посредник между Творцом и людьми, познавший Истину во всех ее проявлениях,

оставляю в наследство блуждающим во Тьме мудрецам кладезь непосредственного опыта постижения Божественной Сути, наблюдаемой мною повсеместно

от пальцев ног и до столпов, подпирающих эмпиреи Вселенной,  так искусно сформированной фантазией и прихотью Великого Демиурга – носителя совершенного Знания,–

однополярного и простого в системе Классификатора, но не многосложного и вычурного, коим его представляют эрудированные натуралисты,
вынужденные прыгать в стратосферу подобно черепахе – в свинцовых капсулах, а не парить с помощью крыльев за спиной.

В необузданном стремлении отождествить собственное величайшее имя с неисчерпаемым гением Всевышнего,

я нашел предназначение в том, чтобы воспроизвести экстракт многолетних бдений о содержании композиции Мироздания

во всеобъемлющих хранилищах Скрижалей, изваянных трижды в философском сплаве лунного камня и изумрудных россыпей из смарагдовой сокровищницы первобытной Нубии...»
* * *
Эту патетику я составлял уже в Габоне, наблюдая, как туземцы расчищают завалы, оставшиеся после выпотрошенного стелларатором вулкана.

Отныне вся полученная оттуда энергия концентрировалась в лежащей на моих ладонях темно-синей призме, которую я незамедлительно вставил в платиновый каст кадуцея.
* * *
Я прибыл сюда вчера в дурно пахнущем трюме старой португальской посудины.

Кочующие под солеными ветрами матросы без устали рассказывали о сказочном Эльдорадо, глядя, как я проветривал на корме от сырой плесени убогие лохмотья:

трухлявый вещмешок, бесформенный облезлый шлем, корявую от старости замысловатую трость и пару сбитых подметок.
Случайные попутчики судили о содержании – по наружности: нищенскому плащу и непрезентабельному виду, не подозревая, что на дне моего багажного короба, обмазанного клейкой сажей от нечистых рук,

скрываются три краеугольных камня, три кита основополагающего интеллектуального наследия – три бесценные изумрудные скрижали.

Выгрузив из шлюпки мое осунувшееся от морской болезни тело на африканский берег и заполнив пустые бочонки пресной водой, португальцы сразу же отбыли, а я остался на неприветливой суше среди племени дикарей.
* * *
Правильно заряженный элемент мгновенно привел в порядок мои эмоции и обмундирование.

Если аборигены и заметили внезапную смену в одежде, я все равно не разобрал их болтовни, тщательно готовясь к перемещению скрижалей сквозь время, пространство и расстояние –

как сам себе представлял, вырезая в  рабочем крыле своего феодального замка слепки для каждой из них под тусклый огарок свечи.

Первый оттиск скрижалей с чертежами кривых зеркал, транслирующих Деяния главных бенефициаров цивилизации, –
помчится через центурии к неизвестному поэту NOSTRADAMUS-у, чтобы через его визуализацию Неопределяемого, сквозь каббалистическую Вуаль Вселенной, восстановить пошатнувшееся научное знание периода Инквизиции.

Следующий отпечаток, с ответами на все когда-либо заданные вопросы, достигнет обозначенной римлянами в мою честь планеты Меркурий,

где, кажется, совсем недавно я, еще десятилетний звездный мальчик, останавливался после игр на короткий привал, пересчитывая золотые самородки, снятые с солнечной короны...

Там, на границе света и тьмы 450 ю/ш  и  450 з/д в пустыне Гермеса Трисмегиста у подножия метеоритного кратера – вторую скрижаль, как необъяснимое чудо, через сотни лет обнаружат в меркурианском льду искатели новых энергий.
                                      * * *
У меня оставался последний экземпляр с малозаметным изъяном, на который не хватило изумруда. Из-за этого недостатка попытка отправить скрижаль к месту назначения завершилась ожидаемой осечкой.

Что ж, тогда я сам вложу изумрудную книгу в иссохшие руки Нубии, искупив тем свою вину за вынужденную кражу из подземелья старого склепа.

* Нехерофес - собственное имя Джосера
* Шуит - душа
Далее: часть 6 "Химеры Ада"
Tags: Фантастика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments